«Листок» не единожды уже освещал проблему вырубки кедровых насаждений в нашей республике. С десяток лет бьются за кедр активисты из Чойского района, не так давно подтянулись и турочакские общественники, а это значит, что «зараза» распространяется и «лысин» на карте алтайских лесов все больше. Кедр — наше богатство, наша гордость, наш вроде как бренд, о нем сказано и написано немало, но в то же время день и ночь везут грузовики красноватые бревна – это могут наблюдать и жители города, особенно улицы Чорос-Гуркина, по которой и движется тяжелый транспорт. Везут в Бийск, Барнаул, Новосибирск и еще дальше. Защитникам кедра удалось добиться определенных успехов (создание ООТП и так далее), но эти успехи уже злорадно называют провалами...

Нас пригласили в село Бийка Турочакского района. Оно известно тем, что до него сложно добраться летом – из-за состояния дороги, ведущей от основной трассы (на Артыбаш) до самого села, это 48 км без асфальта, постоянно разбиваемые грузовиками с лесом. А лес – это то, чем живет Бийка, еще в конце 50-х годов прошлого века там основали леспромхоз, который теперь стал лесничеством, да и предприниматели-лесозаготовители имеются, что называется, в ассортименте. И вот с этими предпринимателями, точнее, с некоторыми из них тлеет конфликт у активной части села. Как нам рассказали, в начале октяря прошлого года на имя главы Бийкинского сельского поселения Татьяны Жандариковой поступило обращение, подписанное жителями четырех улиц села: «... просим разобраться с ситуацией, когда в течение двух месяцев в реке Клык (протекает на территории Бийки, – прим.авт.) бежит грязная вода, из-за того, что в верховье Клыка ведется заготовка леса предпринимателями N и N, колонок на этих улицах нет и воду берем из реки...». Тогда было собрание и вынесли решение — приостановить лесозаготовку в верховьях реки до зимнего периода. В феврале текущего года обращения пошли уже в разные правоохранительные органы, да и не только – так, бийкинские активисты обратились в РОЭО РА «Сакральный Алтай» за консультацией – как действовать, к кому обращаться и на основании каких документов. Помощь им была оказана, кроме того, руководитель «Сакрального Алтая» Зинаида Тырысова отметила, что, по ее мнению, здесь налицо давняя проблема, которую поднимает организация: кедрачи стали в документах лесоустройства эксплуатационными, по которому сплошная рубка допускается. «Сакральный Алтай» уже не раз говорил, что в их реестре имеются координаты 96 таких участков, к которым относятся и бийкинские.

Видя такую картину, Татьяна Жандарикова созвала сход села, где объявила, что поступили неоднократные устные обращения граждан о том, что в последнее время большими объемами вывозится кедр. Граждане просят принять меры для защиты кедровых лесов. Было обращение граждан в прокуратуру РА, на основании которого был выслан документ – информация о якобы проведенной проверке от 6.02.2019, делян в 190, 194 и 196 кварталах. Документ подписан Косиновым С.И. (лесничий Бийкинского участкового лесничества), Поповым П.А. (инженер по лесопользованию Бийкинского участкового лесничества) и Менегечевой Т.В. (мастер леса Бийкинского участкового лесничества). В нем сказано, что в каких-то делянах деревья породы кедр не тронуты при рубке, в каких-то количество кедров не превышает 3 единиц в составе. Жители не согласились с подобным документом и проверкой, поэтому было предложено создать независимую комиссию из числа граждан Бийки, куда вошло 6 человек, комиссия должна провести фактическую проверку лесных участков, отведенных лесосек на аукцион для предпринимателей, а также всю документацию по отводам. Решение поддержали 66 человек, присутствующих на сходе, против и воздержавшихся не было.

В комиссию выбрали Закапко Ольгу Николаевну, Салдаеву Ларису Михайловну, Бабикова Владислава Ивановича, Жандарикова Евгения Викторовича, Климова Леонида Сергеевича, Попова Павла Александровича. Но, судя по имеющимся у нас документам, Лариса Михайловна и Владислав Иванович в обследовании квартала №196, выдел 14, лесосека №3, площадь лесосеки 8,5 га, которое проходило 12 февраля в присутствии лесничего Бийкинского участкового лесничества Косинова С.И., не участвовали. А выяснилось, например, следующее. Состав насаждения по материалам лесоустройства 2000 года: 78% - пихта, 20% - кедр, 1% - береза, 1% - осина. Состав насаждения по материалам отвода: 70% - пихта, 24% - кедр, 6% - береза. Состав насаждения по результатам проведенной проверки: 44% - пихта, 55% кедр, 1% береза. В таблице много других цифр, но вывод такой: «При отводе лесосеки все показатели были сильно занижены, насаждение на 55 процентов состоит из кедра. Данная деляна рубке не подлежит».

«Мои олухи заработали по строгому выговору»

Так вот, на второй сход села, что прошел 15 февраля с сельском доме культуры, и пригласили представителей «Листка». По нашим подсчетам, поначалу в зале присутствовало порядка 100 человек, но с течением времени люди то уходили, то приходили и потом зафиксировать точное количество участников не представлялось возможным. Наш корреспондент немного опоздал на собрание и попал уже на окончание отчета.

- Там есть и пихты, есть и кедры. Спрашиваем в конторе, как так получилось. Говорит — я делал по материалам лесоустройства, подогнал там... фактически,там процентов 35 кедры, не больше. Естественно, ее не рубили. Да, отвод был, конечно, неправильный, но... если бы вправо взять 10 метров от лесосеки, там было бы все нормально...
Слова попросил Михаил Киршин, чтобы «объяснить ситуацию»:

- Мастер отводит деляну, оконтуривает, там так и есть – 2,5 единицы, но в одном углу кедра больше, а в другом меньше. Отводим по материалам лесоустройства, а нет чтобы пересчитать, он берет, наставит столбов, по сути... И вот вы как раз проверили это... Нарушение ли это? Ну, наверное, нарушение, но если вы посчитаете, то там, скорее всего, так и будет две – две с половиной единицы. Ну, может, конкретно в этой деляне чуть побольше, но это не означает какое-то прямо тотальное нарушение.

Ольга Закапко не согласилась:

- Да, в целом, на выделе будет две единицы кедра, но на этой конкретной деляне, предназначенной в рубку, которая три ареолки кедра захватила – даже если мы с вами съездим, сделаем сплошной перечет и посчитаем абсолютно каждое дерево, кедры будет больше 40 процентов. Это я вам точно говорю.

- А на выделе все совпадает, – ввернул Киршин.

- Если положено два с половиной единицы, значит, не должно быть превышений. А не так что – подумаешь, на сто кубов больше кедры!

- Ну, то, что мои олухи заработали по строгому выговору с предупреждением – это стопудово, – вмешался директор КУ РА «Турочак» Сергей Есиков, – вот то, что я здесь слушаю, наверное, это как-то не влазит в рамки разумного, ну, это буем еще разбираться... По поводу перечета, который там проводили. Вот мы находимся в зале, давайте мы тут ленточный перечет сделаем, вон у той стены, и переведем на всю площадь, сколько тут народу находится. Я правильно говорю? (Возгласы: «Правильно, правильно») То есть, в этом плане тоже тут не совсем... Это первый вопрос у меня как у лесника к вам, второй – вы когда считали-обсчитывали кубатуру, по каким товарным таблицам считали, как разряд высот брали?

- Я рассчитывала по тому же, по которому и [вы], пятый разряд высот. Хотя фактически это заниженный разряд, - отвечала Ольга Николаевна.

- Нет, фактически – завышенный, потому что там высокогорье и низкие деревья...

- Они низкие, но по материалам лесоустройства средний диаметр ствола кедра идет 48 см. Разряд вычисляется по высоте и диаметру кедра. В ленте нами было включено в учет 31 кедровое дерево. Все утверждают, что это очень много... Мы вывели средний диаметр, получилось 60. При данном раскладе получается минимум третий разряд высот.

- А длина, длина-то?

- Высота соответствует 28 метров, меньше не стало.

Татьяна Жандарикова: «Материалы есть, акты мы передадим всем заинтересованным лицам... Вопрос задали – мы, население, безграмотное в этом смысле, мы хотим сохранить вот этот перечет, кедрач сплошной, где заготавливаем орех, возле села, а эти поляны... Как нам выйти на это?»

«А остальные поляны, значит, можно рубить? Тут берем орех — значит, тут нельзя рубить, а остальные можно было вырубить и вывезти», – из зала. (шум)

- Вопрос стоит с прошлого схода – запретить вырубку вообще, - снова взяла ход собрания в свои руки Татьяна Жандарикова.

- Закона такого нет, но мы можем вынести решение схода.

- Ну не все, не все...

- Не все, конечно. Голосовать будем, запишем решение наше, а решать будет будет министерство. Раз население требует запрета, мы должны это обсудить...

- Да кто требует? Кто требует??

Мужской голос: - С 1 июля 2019 года любые рубки в орехово-промысловых зонах запрещены, даже санитарные.

Голос из зала: «Так орехово-промысловых зон там нет...» - ответом ему возмущенные крики: «Как это нет??»

«Да за полгода тут столько хлестанут...»

Лес кончится — чем заниматься?

Вышел Александр Адоньев: «...Кричали — да вы что, да мы общины создадим, мы кедрач не дадим, будем орех заготавливать. Хорошо. Ежову не дали. Появились арендаторы — вырубили. Опять поднимается вопрос по кедру. Вот орехово-промысловые зоны. Орех родится раз в четыре года, и то — не всегда урожай большой. Кто собирает здесь, сколько человек? (из зала: «Все») кто не работает — орех собирает. А кушать-то каждый день хочется. («Да все собирают», «Не будет кедра и ореха — че ты будешь есть-то?», «Они-то уедут, а мы-то останемся здесь»). Я никуда не уеду. Во-первых, вы забыли, что у нас поселок построен под лесозаготовку... («Да какая разница, как он построен...») у нас что здесь, скота много, баранов? Вот сейчас лес кончится – чем заниматься? У нас даже сельхозугодий нету. Те покосы, которые выделяют, находятся в лесных угодьях. Вы сейчас поселок весь развалите, без работы останется, это уже было... («Да что вы говорите...») в конце 90-х годов было, когда жили на пенсии пенсионеров, работала школа и почта... Вы что, опять хотите на те же грабли наступить? Начали... автономку опять развалили все, где у нас теперь автономка? Где у нас Садринское озеро, про которое вы говорили – мы, алтайцы, мы не дадим, будем бесплатно рыбачить... Кто сейчас туда ходит? («Не-е-ет...») Рыбачит? (Озеро Садринское в аренде и рыбалка на нем платная, - прим.ред.) Вы на те же грабли уже пятый раз при моей жизни наступаете! Сейчас министр запретит вам все рубить, оставит кедр – что вы с него будете иметь? («Рубите пихту!») Охотники, сейчас соболя больше в степи, чем у нас в лесу, вы что творите? («У одного кедр растет [на деляне], у другого не растет, почему остальные должны страдать из-за одного человека?») (шум) Министр не будет разбираться, где растет, где не растет, кедр есть – закрыть. Экологическая прокуратура приедет – есть нарушение.. мало вы штрафов платите? За каждый шаг будете! Вам кедра не хватит со штрафами рассчитаться. А орех начинается, у нас что? Повальное пьянство, повальное воровство. У нас еще ни один сбор ореха не прошел, чтоб не было трупов. («Вот и не надо сюда пускать кого попало!») А у нас кто собирает орех? («Все!) Какие все? У нас вся республика собирает! Приезжают. А местные где? («Ты не собираешь, а мы собираем!») (переходы на личности опускаем, - прим.авт.) («Не надо сочинять!», «Ты путаешь что-то», «Привык в своих органах...») Поэтому надо заботиться о том, чтоб работали люди, а не собирали на шкалики... чем будете детей своих кормить потом? («Ну а вырубим все – и что потом?»)»

«Нельзя было это отводить»

- Я хочу в защиту кедра сказать, – взяла слово Лариса Михайловна, – Кедр – это священное дерево, дающее пищу и человеку, и зверю, и птице. На протяжении всей лесозаготовительной деятельности идет борьба за кедр, одни хотят его рубить, другие говорят — не рубить... Заготовительный комплекс – может, и хорошо, что он развалился, остались леса – клочки былой роскоши, кедрачи, которыми наш поселок живет, кормится и не одно поколение, может, еще будет кормиться... Нас никто нигде не ждет, и даже наших безработных не особо принимают, даже на Севере чернорабочими приходится, вы об этом прекрасно все знаете. Наше лесничество сейчас работает по старым материалам лесоустройства, двадцатилетней давности – это тоже не дело; нужно требовать, чтобы провели лесоустройство. Период нормальный – это десять лет. Теперь чисто про эти деляны. Конечно, там выдел очень большой — 70 гектар, и лесники должны найти на этих гектарах чисто пихтовый участок и отвести в рубку. А они специально нашли... Мы почему волнуемся – ареолочки кедровые, которые должны быть наоборот сохранены, отведены в рубку. Так же нельзя. Конечно, если на эти гектары раскинешь все, станет мало, как сказал главный лесничий, – да, это понятно, но когда они кучкой растут — их нельзя трогать и отводить в рубку. Конечно, Ольга Николаевна специалист, я тоже специалист, тоже работала в лесном хозяйстве и знаю, что это преступление. Нельзя было это отводить. Это верховья Клыка и не нужно быть специалистом, чтобы понимать: лес рубим – речки мелеют, рыбы не будет. Поэтому мы за то, чтобы сохранить этот кедр. Сегодня рубят, завтра пойдут собирать этот орех – весь поселок наш живет этим, когда урожайные годы. И не надо говорить про коренных, я считаю, что тут все коренные, кто в четвертом, пятом поколении живет, не только мы, челканцы и тубалары, алтайцы. Ваши родители жили, вы живете, дети ваши будут жить многие, потому что никто нигде нас не ждет... и поэтому надо сохранить, быть человеками! Единственное, я против того, чтобы прям вот не рубить кедр... но кедр имеет свойство вываливаться, когда ветровал, потому что у него корневая система неглубокая... потом приходится этот ветровал убирать, и так далее... Вот сейчас сказали, что семенники оставили – семенники надо оставлять большой площади, а не так, что одно дерево семенником оставили, а вокруг все в рубку, так тоже нельзя. Мое предложение – эти деляны, даже если они прошли аукционы, заменить на другие, равноценные по кубатуре. Там завышенная кубатура – все слышали сейчас...

«Не запретите себе сами все»

Снова выступил Михаил Киршин:

- Я не буду спорить ни с кем, просто расскажу о ситуации, которая сложилась при запрете рубки кедра у нас в Иогаче, в Каракокше, а вы уже сами выбирайте, кому рубить, а кому не рубить... В Каракокше 500 человек съехало, в Чойском районе 250 предприятий закрыто. Многие предприниматели, которые занимались только лесозаготовками и мужчины, которые умели только рубить лес, вынуждены были уехать. На северах платят мало, по 30 тысяч, семьи откровенно голодают. Понимаете? На сегодняшний момент в Иогаче... у нас очень много сувенирщиков, очень много было задействовано людей, которые рубили срубы, сейчас – повальная безработица. Нужно сохранять, конечно, нужно, но прежде чем предпринимать какие-то решительные действия, я попрошу все население (потому что все вы плывете в одной лодке) конкретно подумать. Вот правду мужчина тут недавно сказал – там (видимо, в минприроды РА, - прим.авт.) разбираться не будут, вот так – и все. Запретить хотите? Как у нас в Верх-Бийске Турочакский парк хотели, всю Сплавную в Новотроицке — в Турочакский парк, вокруг Новотроицка — Турочакский парк, а людям как дрова готовить? Мы попали там в такую ситуацию – вообще ужас. Я приехал рассказать, в какую мы попали ситуацию. Пожалуйста, не попадите в нее сами. Потому что орех – в пять лет раз, уйдут все заготовители, оставите своих заготовителей без всего – ну, ребят, поселок вымрет. (шум) Я же не говорю, что нету нарушений. Есть нарушения, есть, нужно на вид лесничему поставить, немножко исправить, мастеров немножко накрутить, чтоб вес нормально было – ну, может быть, нужно... Но, пожалуйста, не запретите себе сами все, разберитесь сами, местно... (шум) просто когда вы выплеснете туда, там разбираться не будут.

Вышел из зала Сергей Адоньев: - Мы же вам не говорим, что будем рубить кедрачи. Мы говорим, что там стоит в пихтовом составе. Сплошные кедрачи никому не нужны, и орехово-промысловые зоны тоже не нужны, чтоб их рубить...

- Там деляна одна из всего массива...

- Разговор идет о том, чтоб таких не было делян.

- У меня ситуация была, что по перечету у меня там кедрач, 600 кубов выходило, а зайдешь — нет там кедрача... - сказал Адоньев. - Мы, предприниматели, всегда помогаем поселку, так? (Татьяна Жандарикова: «Так»). Ну, давайте сейчас запретим, я не буду работать, и половина предпринимателей точно так же, и никакой помощи не будет, и что мы будем здесь делать? А орех – я пять лет на орехе точно не проживу. И я говорю, что никто сплошняковый кедр рубить не будет. У нас тот кедр, который стоит в пихте... У нас нет чисто пихтовых насаждений. Поедем в Курмач, но на следующий год соседи скажут — уезжайте отсюда, нам самим работать негде.

Попросила слова женщина, судя по всему, жена предпринимателя:

- У нас, вот Горенков Евгений Александрович, прошло лесоустройство в прошлом году. В этом году мы взяли деляну. У нас на деляне должно быть 120 кубометров кедры, но мы взяли всего 52, и больше нет той кедры, которую можно вырубить. У него на участке есть выдела кедровые, но он как человек коренной относится к этому с уважением... у него там охотничий участок, он хочет туда сына своего привести. Он не хочет его вырубать, понимаете? Он хочет своему ребенку оставить этот орех. Не все ведь такие варвары, не все! Почему вы так говорите – совсем все запретить...

- Местные не варвары, а приезжие варвары...

- Нечего чужих считать!

Снова высказался Александр Адоньев: - Вот в конце 80-х на Второй Каже, если мне не изменяет память, кедрача и пихтача 250 гектаров свалило – кто что взял и кто кому что предъявил? Вот Лариса Михайловна правильно сказала... Вот кедр, вот биозона, пихтач возьмите, но оставьте биозону. Что возьмем? Возьмем пихтач – кедр упал. На дровах хотите закалымить? Не получится. У нас кто дрова может взять? Яйлю. Если так дальше пойдет, местные пенсионеры, которые будут вынуждены тянуть и своих родственников, которые не будут зарабатывать, они не смогут дрова купить. Пилорамы встанут, дешевых отходов тоже не будет. В Яйлю деньги есть, там базы, но там 35 домов, 35 машин дров на лесозаготовителей раскиньте. И кто с этого что поимеет? Все ждут орех, от шишки до шишки...

- А когда вырубите все, что будете делать? (шум, «Да никто рубить не будет!»)

- Я из Турочака приехал, приехал послушать, - вышел мужчина из зала. – Вот вы говорите – отвели деляну, а там ареолки, ее запретить. А если бы человек отвел весь выдел, вы могли бы ему запретить резать? Вот стоит кедр, а вот тут береза, пихта – был бы разговор о запрете этой деляны? Не было бы, сто процентов. Если закрыть ваши деляны, где попадается кедра – вон, пример Чуйки. Леспромхоз был – были школы, магазины, все было. Сейчас ничего нет — заедьте, посмотрите. Живут пенсионеры, а молодежь, вот которая орех готовит – ну, посмотрите, как живут люди...

Татьяна Жандарикова успокоила: « Чуйку мы тоже выслушаем, она больше всех жаловалась, два года уже...»

- А сами так же работали и рубили.

Альтернатива лесу – туризм?

- Я не хотел выступать, но вынудили.. Я Игорь Сумачаков, абориген чуйкинский. Чуйка закрылась только из-за того, что вырубили все леса, во времена Советского Союза все вырубили. Кто-то умер, кто-то уехал. Единственный семенной фонд остался – этот кедрач, на который сейчас все смотрят. («Ну не только там»). А помимо того что леса вырубают, еще и речку всю перекопали на протяжении 15 км, от Чуйки до Среднего Кайнача, и даже после себя ничего не убрали, муть бежит и все... Такая же судьба ждет и Бийку, понимаете? Здесь надо смотреть пошире. Потому что кедровых лесов в Турочакском районе осталось... ну, вот если с момента, когда начали вырубать, было 100 процентов, а когда Советский Союз закончился — осталось 10 процентов, сейчас — 5 процентов, но оказывается, что вообще даже 3 процента... Теперь нам надо либо руку поднять и опустить — дорубаем, либо вот эти крохи... ну, что там осталось, Садра, Кок, верховья Лебеди... И то – там сторона, там Кемерово, туда все уходит, отсюда не видно, а там такое творится. Я, конечно, никого не обвиняю, не сужу, я с точки зрения людей... отсюда уйдем все с пустыми руками... Сейчас практически 90 процентов Бийки живет за счет леса. Надо подумать, а чем заниматься дальше? Я был в других регионах, в Салехарде том же, могу сказать, что лес вырубается по всей России, Красноярск вообще весь в Китай уехал... Как можно переориентироваться? Люди же приезжают сюда на красоту, на природу, это называется рекреация, туризм по-простому. У нас регионы зарабатывают на туризме больше чем от добычи нефти и газа. На снегоходах вот приезжают, на Абакан едут, надо не только туда направления открывать...

- Так вот именно — на Абакан! А что тут, что в Турочаке — место проезжее, тут туристического ничего не будет.

Тут стал спорить Михаил Киршин:

- Извините, вы немножко людей в заблуждение вводите... С1993 года на 78 миллионов гектар покрытая лесом площадь в Российской Федерации увеличилась. Рубки уменьшились, лес возобновляется...

- Да вы что говорите... С Луны, что ли, свалились... (шум) вот здесь местные охотники, которые каждый кедр тут знают...

- Вы про тут или про в общем?

- Каждый кедр... Это наша земля...

- Лес возобновляется... (шум)

Цифры и чужаки

Ирина Таран попросила разрешения выступить:

- Можно? Я вот молодая, мне просто интересно... Я вот верю, что местные сами не будут кедр рубить, они оставляют... Но почему мы сами не можем контролировать приезжих? Им-то все равно... наши — да, они понимают, что сами еще тут будут зарабатывать, а приезжим все равно, и почему мы не можем контролировать их на уровне села? А почему нет? С помощью лесного министерства.... Почему вы улыбаетесь?

- В воскресенье я в этом зале говорил – у меня три человека работает, площадь большая, если у кого-то есть желание – ради бога, приходите, никто не против... - напомнил Сергей Есиков.

- Давайте селом? («Да!», «Да, правильно!») давайте вместе? Мне кажется, только один выход у нас...

Татьяна Жандарикова предоставила слово заместителю министра природных ресурсов Олегу Андронову:

- Добрый день, уважаемые жители села. Очень приятно находиться в родном районе. Ваша озабоченность понятна. Но дело в том, что мы живем в правовом государстве и вся работа лесного комплекса построена на каких-то нормативно-правовых актах. Вы говорили – да, действительно – лесоустройство было почти 20 лет назад. Что делает министерство в этом направлении? Сейчас проходит уточнение границ всех лесничеств республики. В этом году мы просили у Рослесхоза, чтобы нам дали уточнить границы, провести кадастровые работы по Турочакскому и Шебалинскому району. К сожалению, наша просьба была удовлетворена лишь частично – разрешили проводить работы в шебалинском лесничестве, и был заключен договор Рослесхоза с Леспроектом только на шебалинское лесничество. Мы, естественно, будем надоедать Рослесхозу, потому что сами понимаем, что дальше это продолжаться не может – двадцать лет без лесоустройства, конечно, тут много чего изменилось. Вот вы говорили, что 20 лет назад был один запас, а сейчас другой запас, и не факт, что он может увеличиться – он может и уменьшиться... Вот про ту лесосеку, про которую вы говорите, я просто посмотрел, какой там породный состав и какой возраст. Так вот, 220 лет кедру было на момент лесоустройства, сейчас 240 лет. В этом возрасте кедр уже практически перестает плодоносить. Я взял для справочки некоторые данные... Вот вы тут говорите, кедр вырубается, вот я вам приведу данные. Территория Бийкинского лесничества всего 257 почти гектар, и из них 203,698 — это защитные леса, где не ведется рубка, а 53 всего – эксплуатационные. Вот и сопоставьте, что запрещать. Вот, действительно, этот выдел — 70 гектар, тут заготовители, они понимают – если вокруг вырубить пихтач, кедр выпадет. В правилах-то раньше и было, семенники кругом оставляли, это конец 80-х годов, а сейчас где они, семенники те? Все выпали. Правильно, Лариса Михайловна, выпали?

Инна Жулаева, продолжение следует

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 (12 голосов)